Техника «мокрой акварели» — это, пожалуй, самый стремительный, самый рискованный жанр в искусстве рисунка. Попробуй ошибиться — переделок не будет! Именно этим дерзким методом владел Артур Фонвизин — участник легендарной «Голубой розы», экспонент скандального «Бубнового валета» и изысканного «Мира искусств». Он открыл «новую акварель», которая стала его судьбой: романтичные, мерцающие краски, тончайшие переходы и свободный ритм крупных цветовых пятен. При этом в советское время творчество этого мастера старой школы с его импрессионистической душой практически замалчивалось. Слишком уж он был не похож на соцреализм — слишком смел, слишком поэтичен.
Коллекционер Вадим Гинзбург (клуб и галерея «Открытый Клуб») говорит о Фонвизине с восторгом: «Робкий и скромный Артур Фонвизин создавал яркие и смелые образы. Схватив в руку двадцать штук кистей, он выхватывал одну за другой, словно дирижёр, управляющий оркестром соцветий». Какая метафора! И ведь правда — его листы дышат музыкой.
Но у этой истории есть ещё одна героиня. В 1950-е годы, когда Фонвизин жил в очень бедственном положении, к нему пришла ученица — Вера Яснопольская. Она была очарована его стилем и решила во что бы то ни стало овладеть техникой «мокрой акварели». А это, между прочим, высший пилотаж: уверенный мазок — на одном дыхании, краска растекается по бумаге, оставляя белоснежные островки чистого листа. Никаких переделок! Не получилось с первого раза — работу просто выбрасывали. Жестоко, но честно.
Яснопольская этот стиль приняла и полюбила. Она часто писала с натуры, интуитивно ловя композицию и цвет, создавая натюрморты и портреты, полные музыки и нежности. Её работы отличаются удивительной мягкостью переходов и умением скупыми средствами передать тончайший мир чувств. Именно Веру Яснопольскую сегодня считают самым серьёзным последователем Фонвизина — той, кто не просто скопировала манеру, а продолжила её душой.
И вот что особенно интересно, вимательный зритель заметит: при всей схожести техники и даже сюжетов, различий между учителем и ученицей — множество. У каждого свой голос, своё дыхание. И это прекрасно. Потому что настоящая традиция не в повторении, а в живом диалоге. А здесь — целый оркестр, в котором дирижируют двое.
Фотографии предоставлены пресс-службой Галереи Веллум / Архив редакции СМИ АртМосковия
