Когда смотришь на работы — Георгия Нисского и Ильи Каца, кажется, что и сами художники стоят где-то рядом и переговариваются через годы.
Их связала дружба. И ещё — общая страсть к путешествиям, к воде, к ветру и к мечте о море. Оба писали лаконично, чётко делили пространство на планы, но главное — их картины полны воздуха и романтики. Такой, от которой щемит в груди.
История у них почти приключенческая. Илья Кац вернулся с фронта — без денег, без мастерской. А вот Георгий Нисский, который к тому времени уже был успешен, купил… лодку с каютой. Не яхту, конечно, но ребята её «улучшили» — и отправились бороздить Волгу и Клязьминское водохранилище. Как настоящие океанские путешественники. Плавали, смотрели на высокое небо, дышали речным воздухом — и надышали целый цикл картин. О мужской романтике, о яхтах, о прибрежных городах и бескрайнем просторе.
Георгий Нисский — тот самый, из учебников
Нисский — это, знаете, бренд советского пейзажа. Народный художник РСФСР, действительный член Академии художеств. Учился у самого Фалька и Древина. Был близок к ОСТу, рисовал для «Окон ТАСС». Но славу ему принесли станковые вещи — монументальные, открытые пространства, где на фоне неба и воды громоздятся индустриальные стройки, социалистические магистрали, семафоры.
«Подмосковная рокада», «Осень. Семафоры» — классика, золотой фонд середины ХХ века.
Исследователи говорят о нём так: Нисский свои картины… сочиняет. В реальности такой околицы может и не существовать. Но он обладает блестящей зрительной памятью, чутьём на характерное и природным композиционным даром. Он синтезирует, обобщает, создаёт образ, а не копирует.
А сам Нисский однажды сказал фразу, которую стоит вывесить над мольбертом каждому: «Не копировать бездушную природу, но уметь поговорить с ней наедине — в этом смысл проникновения в видимую реальную её красоту, которая никогда не ведёт меня к поискам отвлечённых выдуманных форм».
Илья Кац — тихий бунтарь из Одессы
А это другой герой. Кац родился в Одессе в 1908-м, учился в Ленинградской Академии художеств. Его наставниками были классик украинского модерна Гауш и знаменитый «одесский парижанин» Фраерман.
Его творчество — синтез русской классики и французского сезаннизма. Понимаете, в СССР сезаннизм был таким тихим побегом от соцреализма. Пейзажи, натюрморты, портреты — вроде бы не запрещено, но и карьерных высот с ними не достичь. Государственных наград — тоже. Кац выбрал этот путь. Он писал то, что ему нравилось.
Фронтовик, участник Сталинградской битвы. В конце 1930-х был главным художником в «Михайловском». Потом оформлял павильоны ВДНХ — Туркмения, Рыбное хозяйство Поволжья. Но главная тема оставалась неизменной: море и путешествия.
Он не мог ездить далеко, но каждое лето они с Нисским сплавлялись на своём паруснике по рекам и водохранилищам. И что интересно: на его работах Клязьма ничем не уступает Средиземному морю, а Севастопольский порт вдруг становится похож на Венецию.
Он писал индустриальные порты — «Туманное утро. Ленинградский порт», сталинский ампир Химкинского речного вокзала, крутые берега Клязьмы. И создал портрет той эпохи — неидеологизированный, живой, настоящий. Там, где за официальным фасадом вдруг проглядывает свобода.
Фотографии предоставлены пресс-службой Российской Академии Художеств / Архив редакции СМИ АртМосковия
