Первые уроки мастерства будущий художник Борис Ведерников получил от отца. Александр Филиппович Ведерников – не только легендарный солист Большого театра, но и самобытный живописец. Согласитесь, это редкое сочетание: голос, которым восхищались залы, и кисть, которая остановила мгновение. В 12 лет Борис поступает в Московскую среднюю художественную школу при МГХИ имени В.И. Сурикова. И здесь судьба делает новый поворот: его педагогом становится Сергей Николаевич Андрияка, чья методика – строгая академическая школа, дневной и неустанный труд, любовь к детали и поиск красоты в обыденном. Эти принципы Ведерников впитал на всю жизнь.
1985 год — новый этап: МГХИ имени В.И. Сурикова, мастерская станковой живописи профессора В.Н. Забелина. Забелин, знаток классики, учил студентов читать старых мастеров как книги – внимательно, по буквам, по слоям краски. Позже – аспирантура Российской академии художеств у братьев Ткачёвых, блестящее образование и профессиональная хватка. И уже тогда учителя в один голос отмечали редкий дар Ведерникова: умение соединять постановочное с естественным, чтобы кадр не выглядел мёртвым, а композиция дышала.
Что трогает художника по-настоящему? Ещё в студенчестве его сердце задело нечто большее, чем натюрморт с яблоками. Он увидел, как угасают малые деревни. Как исчезает целый мир. Дипломный цикл «Ушедшее» стал реквиемом по уходящим годам, по детским и юношеским воспоминаниям. Удивительно, но совсем молодой мастер уже тогда обрёл свой почерк. Его натюрморты – не просто вещи на столе. Это эстетические послания из прошлого. Старый чайник, засохший полевой цветок, край вышитого полотенца – через любовь к этим предметам и их тайный подтекст зритель слышит голос эпохи.
В последние годы Ведерников всё чаще обращается к пейзажу. И здесь он – прямой наследник русской живописной школы. Чувство необъятного простора, бескрайние поля, воздух, от которого щемит в груди – это не просто природа, это Россия, какой её любили Левитан и Саврасов.
Борис Ведерников – один из ярких современных продолжателей традиций реализма. Но для него неприемлема примитивная трактовка «как в жизни». Реализм художника – поэтический. Что бы он ни писал: полевые цветы, старинные предметы, романтические дали или психологические портреты – перед нами всегда история. С прологом, кульминацией и эпилогом. Его полотна — не слепок реальности, а её преображённая душа.
Источник: АртМосковия
